I. Равновесие – вот справедливость Искусства.
Чары – это всегда сделка. Когда кто-то приобретает, кто-то должен потерять. Но Искусство не ведает справедливости в том понимании, в каком его знают все прочие, оно высоко ценит жертвы в честь себя самого, потому так часто чародеи взращивают свое могущество через гейсы – магические сделки с самим Искусством, принося в жертву все, что им дорого.
Искусство не признает даров, любое вмешательство создает связь, является чародейной сделкой, и она подвергнута закону равновесия, обязывает принимающую сторону. Оберегает от обязательства незнание, потому так часто чародеи используют условие случая: «Отдай мне то, о чем ты не знаешь!», либо удача – сделку не влечет состязание, в котором можно выиграть богатство безнаказанно.
Известно, что Искусство обладает собственной волей, оно капризно, иногда смиряется с нарушением собственных правил, но чаще жестоко. Его величайший дар чародею – почувствовать его волю, грань, за которую нельзя заступать, либо то, что нужно сделать, однако он дается чрезвычайно редко.

II. Искусство благосклонно к сильным и равнодушно к слабым, удача есть его благословение.
Всякий удачливый силен, но также и всякий сильный удачлив. Искусство имеет любимых и нелюбимых детей, оно капризно, чародейное могущество влечет несчастья во всем прочем.
Если есть на то воля, великое наследие можно растратить на мелочи, и могущественный чародей может стать великим поваром или ювелиром, коневодом или охотником, однако на этом его величие и окончится и всей его судьбы будет – прислуживать другим плодами своего мастерства. Потому что Искусство ревниво и мстительно, и всегда желает быть единственным ремеслом.

III. Искусство не терпит обыденности, Искусство презирает простоту.
Два условия создают чары более могущественные, чем одно. Остерегайся использовать Искусство как кубки и простыни: оно не терпит повторений и скоро устает от них. Губительно использовать чары для каждодневного, рутинного, не следует принимать Искусство за покорную горничную.

IV. У Искусства нет причины: чем меньше корысть, тем более оно благосклонно.
Оно презирает тех, кто использует его с мыслью лишь о собственном удобстве, из собственного тщеславия или просто так, оно желает быть единственной целью и щедро платит за любовь к себе. Оно желает блистать, оно желает владычествовать, и вырастает, подобно дереву на любой почве.

V. Все, к чему прикасается владеющий Искусством, принадлежит ему и служит.
Прикосновение не есть касание в обыкновенном смысле, но есть вмешательство, применение своей воли и своей силы. Ничейное – люди и звери, земли и чудесные вещи могут быть присвоены безнаказанно, однако тот, кто дерзнет присвоить то, что уже принадлежит кому-либо, обязан доказать свое право – силой или состязанием.
Если кто-либо помог чародею сохранить имущество, не нарушить гейс, спас жизнь, то он может требовать службы взамен и должник должен откупиться, либо на озвученный срок станет принадлежать своему заимодавцу.

VI. Слово есть обет перед самим Искусством.
Давший Слово не может его нарушить без последствий, принявший Слово не может отказаться от него. Слово – означает буквально, любая изреченная мысль, потому владеющие Искусством редко лгут и делают это чрезвычайно осмотрительно.

VII. Малые искусны в малом, великие – в великом.
Искусство неравно относится к своим детям, старшие – его гордость, но им не прощаются ошибки, к младшим оно снисходительно и терпеливо. Потому младшие из народов фэйри прислуживают старшим в малых делах, и пользуются их покровительством в больших.

IIX. За малые проступки Искусство карает малым, за большие – смертью.
Чародей не имеет выбора, служить ему Искусству или нет, поступать в соответствии с его законами или жить своими соображениями. Искусство подобно любовнику: при расставании взыщет всю свою любовь и преданность, и порой вместе с жизнью.