ты мог бы блистать на первых полосах пророка как святой, что дает самым тяжелым пациентам в мунго надежду, но ты всегда был куда быстрее, чем все твои умные мысли вместе взятые.
все началось со школы, когда тебе показалось что, обучаясь на хаффлпаффе, хорошая идея закуситься со слизерином, пустив свою школьную жизнь под откос в ту помойку, где собирались все неугодные. продолжилось во время стажировки в мунго в момент, который одним запомнится актом удивительной стойкости духа и смелости, а другим — абсолютно бездарным сливом карьеры целителя ради спора со своими старшим наставником на предмет его закостенелости в применяемых мерах лечения. и заканчивается это каждую неделю новой стычкой с очередным сам-выбери-кем в лютном или косом, пока ты пытаешься не дать уйти на дно подпольной клинике, той единственной, куда тебя взяли без образования и с тем пятном на репутации, что тебе оставил твой любимый ментор.

наверное, можно было бы сказать, что жизнь к тебе несправедлива. или что ты полный идиот, испортивший ее себе сам. но я знаю, что ты не идиот, не неудачник и не тюфяк, каким тебя часто выставляет мир, освещая то одним, то другим невыгодным прожектором.
ты просто тот, кто плывет против течения. а когда тебя выбрасывает на берег — ты превращаешь ласты в ноги, а жабры — в легкие. ты не ищешь простых путей и ты борешься именно за то, во что веришь, а не за то, что было бы удобнее отстаивать. и в этом мы с тобой похожи.
и пусть ты не революционер-реформатор, но в тебе точно живет тот особый яркий огонек, который нужен, чтобы привлекать правильных людей. 

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
обладатель золотых рук, большого сердца и очень длинного, обычно не особо к месту, языка; выпускник хаффлпаффа, который выполнил норму по дракам за весь факультет за последние пятьдесят лет; невольный наследник подпольной лавки целителя в косом переулке — а он просто зашел туда просить за работу; не бросит в беде никого, за что тоже часто огребает по сопатке; переспал с фортуной но забыл ей перезвонить, так что тридцать три несчастья и все на его голову; сначала делает, а потом долго загоняется.

коротко о главном: мне нужен друг-колдомедик, который если и будет желать мне скорейшей смерти или утверждать, что сдаст на опыты, то делать это будет хотя бы не искренне. все детали, хитросплетения кто кому кем и как приходится, и остальные мелочи обсудим уже на месте, но предлагаю сразу готовиться к движу и не в штанах.

*имя менябельно

[indent]  [indent] отцы и дети: зарисовка семьи макнейр-трембле

[indent] эдвард — их первый маяк.

когда эверетт впервые взял на руки этого крошечного, сморщенного комочка, в груди у него разорвалось что-то ледяное и зацвело теплом. этот ребенок был воплощенным чудом и вечным напоминанием. каждая бессонная ночь у его кроватки, каждая бутылочка, приготовленная дрожащими от усталости руками, была не тяжким бременем, а священным таинством. эдвард был их общим полем битвы и первой победой. в нем эверетт видел отражение собственной настороженной тишины, но смягченное солнечным светом эрис. он рос, и в его дерзкой улыбке, в том, как он закатывал глаза на скучные, по его мнению, семейные ужины, эверетт с удивлением узнавал... не себя, а ту свободу, которой ему самому так не хватало. эдвард никогда не боялся громко хотеть. его увлечение модой, его беглый французский, его флирты — все это было ярко, открыто, немного вызывающе. «он твой, — иногда с усмешкой говорила эрис, наблюдая, как сын часами выбирает галстук. — твоя упрямая целеустремленность, только направленная не на зелья, а на покрой пиджака.» эверетт гордился им безумно. гордился его амбициями, его связью и похожестью с матерью. но иногда, глядя, как тот легко тратит деньги, купленные отцовскими ночными дежурствами, в душе шевелилась старая, знакомая горечь. он не знает. не знает цены этому дому, этой еде, этой «скучной» стабильности. и эверетт молился, чтобы он никогда и не узнал. чтобы его самый большой проблемой оставался выбор между шелком и кашемиром.

[indent] близнецы — дитя другого времени.

габриэль и жозефина родились уже тогда, когда земля под ногами стала прочной. они не слышали скрипа голодных половиц, не видели, как отец возвращается домой с пустым взглядом, пахнущим антисептиком и отчаянием. они родились в роскоши уверенности. и эверетт с эрис сознательно дали им это — дали то, чего были лишены сами. но покой, как выяснилось, порождал своих демонов. жозефина их принцесса. та, что смотрела на отца глазами, полными безраздельного обожания. для нее эверетт был не главным целителем, а папой, который мог починить сломанную куклу, подбросить в воздух так высоко, что захватывало дух, и понять без слов. он чувствовал ее отдаление от эрис. слышал их споры о платьях, о часах возвращения, о «старомодных понятиях». эрис видела в ней ветреность и легкомыслие, а эверетт… эверетт чувствовал в ней бурю. ту самую внутреннюю бурю, что кипела когда-то в нем, только вырывающуюся наружу не книгами и тишиной, а ярким лаком на ногтях и вызывающим смехом. но была и другая тревога. та, что пряталась за ее слишком частыми визитами в его кабинет «просто поболтать», за ее цепкими объятиями, в которых была не только детская нежность, но и отчаянная, невысказанная потребность в спасении. он, мастер ментальной защиты, чувствовал дисгармонию в ее душе, но не мог найти источник. она не пускала. и он, давший клятву никогда не вламываться в чужой разум силой, ждал. с тревогой, грозящей перерасти в панику. а габриэль... мягкий бунтарь. его сердце было открыто миру, но ядро личности — неуловимо. он мог с одинаковым энтузиазмом помогать эрис в саду и спорить с эвереттом о несправедливости устоявшихся правил в магическом мире. он был мостом между родителями. но в его глазах, когда он смотрел на жозефину, эверетт улавливал то же самое, что видел когда-то в глазах деметриуса, глядящего на уолдена: слепую, тотальную преданность. только в случае деметриуса это было преданностью идее, а в габриэле — преданностью человеку. это пугало. потому что эверетт знал, на что способна такая преданность.

[indent] их родительство — вечный диалог и вечная война.

поздним вечером, когда дети расходились по комнатам, они оставались вдвоем. эрис, с кружкой чая в руках, смотрела в окно на темный сад.

— эдвард хочет поехать в париж на стажировку к моему старому мастеру, — говорила она. — горжусь. и боюсь. он так легко парит, что кажется, ветер может его унести.

— он прочнее, чем кажется, — отвечал эверетт, массажируя виски. — в нем твоя упругость. и мое... упрямство.

— а жозефина? — голос эрис звучал устало. — она от меня отгораживается. говорит, что я ее не понимаю. может, и правда не понимаю. она другая.

— она запуталась, — тихо говорил эверетт. — и в этом запутывании есть что-то... темное. я чувствую.

— габриэль знает что-то, — вдруг говорила эрис с материнской интуицией, острой как бритва. — он покрывает ее. они что-то скрывают.

тишина повисала тяжелым покрывалом. они обменивались взглядами — двумя опытными целителями, диагностирующими невидимую, но опасную болезнь в самом сердце своего дома.

— мы дали им все, — шептал эверетт, сжимая руку жены. — кроме, может быть, нашего прошлого голода. и теперь они боятся нашего осуждения больше, чем мы боялись гнева своих отцов.

— мы не осудим, — твердо говорила эрис. — мы никогда. но они должны нам доверять.

и в этом был главный парадокс. они выстроили дом без страха, а теперь их дети боялись разрушить его своим несовершенством. эверетт смотрел на портрет семьи, где все улыбались, и видел за улыбками эдварда — легкомысленную неуязвимость, за взглядом жозефины — мольбу, за спокойствием габриэля — готовность к шторму.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: да - да, эта наша с @eris macnair заявка на наших чудесных детей, которых мы успешно делаем еще с последнего курса обучения! мы просто не могли не написать наших чад, с которыми очень хотим воплотить семейную драму в жизнь. мы играем неспешно, чаще по настроению, от 3-5 к символов и лапслоком; вас не ограничиваем и обещаем любить и защищать, слать мемасики в тг и общаться в чатик (опционально, но необязательно). собой не ограничиваем, просим не пропадать. внешность опциональна, но лучше обсудить варианты заранее! если вы правильно поняли, то эдвард пойдет по стопам матери, а между близнецами мы предполагали инцест, на фоне которого вспыхнет конфликт в семье (вариабельно).. также кого - то можно отправить в радикалы и все такое! в общем приходите в гостевую, там вас словим мы с эрис и утащим в берлогу! мы не кусаемся   

долго же я думал связь с этим персонажем. долго думал, как связать так, чтобы было интересно и заинтриговать с первой строчки. но так ничего толком в голову не пришло. разве что могу рассказать, что я вижу?

мой персонаж довольно легкий, веселый и высокомерный, для него квиддич — самое важное в жизни. поэтому он жил этим и в школе, и после нее. местами может быть грубоват и выбирать то, что совершенно может не понравиться другим.

если феликс типичный представитель гриффиндора, громко смеется, любит приключения, тратит немало времени для достижения своих целей, порой неразумно влезает в неприятности, то вот роэн немного из другого теста.

все дело в его взгляде. в нем слишком много сказано, чем в его словах. он злопамятный, хотя и улыбается так красиво. он не такой громкий и не любит быть в центре внимания, хотя все равно невольно привлекает внимание тем, что вполне самодостаточный человек.

роэн из тех, кто редко говорит лишнее, но если уж что-то сказал — это обычно запоминается. он наблюдает больше, чем участвует, и предпочитает сначала понять человека, а уже потом решать, подпускать ли его ближе. иногда кажется, что его трудно вывести из равновесия, но на самом деле он просто умеет держать эмоции при себе.

он не любит спешку и шум, зато ценит моменты, когда можно спокойно все обдумать. у него есть привычка долго смотреть на людей, будто он видит в них немного больше, чем они показывают. из-за этого рядом с ним иногда становится неловко, хотя он сам этого даже не замечает.

и при всем этом в нем есть какая-то тихая уверенность. роэн не пытается доказать, что он чего-то стоит — он просто живет так, как считает правильным, и этого уже достаточно, чтобы к нему присматривались. иногда с интересом, иногда с осторожностью.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: было бы здорово пост в неделю или в две недели максимум. если тебе нравится стекло во всех его проявлениях. а еще было бы здорово, если не будет пугать, если персонажи окажутся в таких ситуациях, где могут даже умереть. все остальное обговорим в личке, где уже дам тг.

— наша семья — это помесь чистокровных Веридианов, чтящих все консервативные устои высшего света чопорной Англии, и свободолюбивых румын Ганчешти, ценящих свободу, независимость и возможность сорваться в любой момент с насиженного места, когда табор решил вдруг, что ему пора в небо.

— наша мать — цыганка Лала, которая, как любая, уважающая себя цыганская дочь, ушла за любимым в ночь по родству бродяжьей души. Хотя никакого родства на самом деле не было и очень скоро это выяснилось и стало для наших с тобой родителей проблемой.

— наш отец хотел строить карьеру, крепкую семью и увеличивать благосостояние, пока наша мать задыхалась в четырех стенах, жалея о том, что пошла на поводу у своего глупого сердца, влюбившегося в статного, но такого чужого и неблизкого ей англичанина. она пыталась, наверняка. во всяком случае, так мне говорили. но у нее не вышло и тридцать лет назад она покинула семью, не оставив ни записки, ни хоть какого-нибудь о себе напоминания. ты ее почти не помнишь, поэтому, наверное, особо и не скучаешь. я же — помню ее очень хорошо. и, несмотря на то, что большую часть жизни я ее ненавижу ввиду своей обиды на нее за то, что она нас бросила, мое сердце сжимается от тоски каждый раз, когда мне доводится вспомнить об этой женщине.

— через пять лет после исчезновения мамы, наш отец заболел драконьей оспой и закономерно скончался. но к этому времени уже успел обзавестись молодой женой, а мы — двумя единокровными сестрами (они, кстати, ничего, чего нельзя сказать о мачехе). к моменту, когда отец умер, я училась в Хогвартсе на 6 курсе, а ты только в него поступил. и никто из нас не был в состоянии уследить за тем, что происходило в мире взрослых и в отношениях нашего отца с нашей мачехой. а происходило следующее: "— Видит Бог, — сказала Ровена, — папа был человеком, который совершенно не знал собственную жену", а потому ей удалось охмурить его и убедить переписать все имущество, которым он владел, на нее. он, я надеюсь, полагал, что она поступит с детьми своего супруга от первого брака по справедливости, но сама Жюстин ничего подобного не планировала. как только я выпустилась из Хогвартса, она выгнала меня из дома, а следом, когда я сумела найти работать и кое-как стать на ноги, и тебя. я стала твоим опекуном, мы поселились в небольшой квартирке в Хогсмиде, где делили одну комнату на двоих во времена твоих каникул. ты предпринимал попытки оставаться в Хогвартсе на праздники вроде Рождества, чтобы не стеснять меня в нашем небольшом жилище, но я раз за разом упорно забирала тебя домой, потому что ты — мой брат, моя семья и ради тебя я могу спать хоть на подоконнике, главное, чтобы ты знал, что у тебя есть дом, куда ты можешь приехать в любое время.

— с тех самых пор вся моя жизнь крутилась вокруг ненависти к нашей мачехе и желания вернуть то, что у нас с тобой отняли. вернуть наше наследие. вернуть фамильный дом нашей семьи, к которой эта женщина не имеет совершенно никакого отношения. я волей или неволей впутала тебя в эту борьбу и ты, конечно, следовал за мной все это время, пока однажды не понял, что устал. сказал ли ты мне об этом или умолчал, боясь, что я сочту подобное предательством?

— с течением времени, когда моя карьера стала более устойчивой и успешной, а ты смог найти занятие по душе и тоже начал зарабатывать, мы перебрались в более просторный дом в Косом переулке, где все еще живем вместе. у нас есть собаки, а на чердаке живет упырь, который достался нам вместе с самим домом от прежних хозяев.

— затем в нашей жизни появился Рэнделл Блэр - волшебник, оказавшийся безумцем и маньяком. став предметом его обсессии, я подписала себе приговор и была похищена. он держал меня в своем доме, но, что еще хуже, сделал меня своей женой под заклятием Империо и свидетельницей его злодейств. все месяцы, что меня считали пропавшей, ты не находил себе места и искал меня пуще всего Департамента охраны магического правопорядка вместе взятого. когда Блэр был пойман, а я вернулась домой, ты какое-то время не отходил от меня ни на шаг и я понимаю, что это стало для тебя настоящей травмой и до сих пор виню себя за это. ведь, по сути, я оказалась в руках этого мерзавца лишь по своей собственной наивности и доверчивости, а пострадал ты.

— несколько лет Блэр просидел в тюрьме, а, когда сбежал, убил нашу мачеху в качестве "подарка" мне, проявляя свою больную извращенную любовь. Это ужасно, но именно по этой причине мы смогли вернуть себе наш семейный дом. Блэр искал со мной встреч, но в этот раз меня окружали работники ДОМП тугим кольцом, а также ты и @alger proudfoot Где он сейчас - никому неизвестно, но мы надеемся, что в Аду.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: —  я, конечно, сильно не надеюсь, но вдруг! персонажи и их сюжет навеяны книгой Энн Пэтчетт "Голландский дом" и, если вы вдруг ее читали, то вы понимаете, о чем я. но, поскольку, вы ее, скорее всего, не читали, то и ничего страшного, хотя книга прекрасная и можете почитать. если вы такое любите. читать я имею в виду.

— внешность подлежит замене, если эта вам не особо симпатична.

— посты пишу в размере 3-5к символов в среднем, с заглавными буквами и птицей-тройкой, украшательством не увлекаюсь, если вы делаете так же, отлично. если нет, делайте, как привыкли, я подстроюсь. скорость отписи у меня не слишком высокая - 1-2 поста в пару недель. поэтому будет классно, если вы сможете построить историю не только на базе отношений с сестрой, но и обзаведетесь иными связями, чтобы коротать время в ожидании моей вам писанины.

— люблю, жду, обнимаю. приходи играть братско-сестринское, решать личные проблемки, переживать за меня, когда меня похитит маньяк и потихоньку начинать верить в то, что спокойная счастливая жизнь для нас с тобой наконец-то возможна.

Цитатки из книги для вдохновения:
- В детстве меня бросила мать. Я не скучал по ней. Ведь у меня была Мэйв; её красное пальто, её чёрные волосы; вот она, стоит у подножия лестницы на мраморном полу в чёрно-белую клетку; за спиной у неё идёт снег, завесой сверкает в окне, широком, как киноэкран; в напольных часах кораблик-маятник качает на волнах минуты.

- Женское присутствие было мерилом благополучия, а это значило, я был более благополучен, чем Мэйв. С тех пор как ушла мама, Мэйв без конца возилась со мной, но никто не возился с ней. Сэнди и Джослин присматривали за нами, это да. Они заботились о том, чтобы мы были чистыми и сытыми, чтобы у нас были с собой школьные обеды и наши скаутские взносы были уплачены. Они любили нас, я знаю, но в конце каждого дня они уходили домой. Я не мог, если мне приснился кошмар, залезть под одеяло к Сэнди или Джослин, а постучаться к отцу мне даже в голову не приходило. Я шёл к Мэйв. Она научила меня обращаться с вилкой. Она приходила на мои баскетбольные матчи, знала всех моих друзей, проверяла мои домашние задания, каждое утро целовала меня перед школой и каждый вечер перед сном, вне зависимости от того, хотелось мне этого или нет. Она непрестанно, неустанно говорила, какой я добрый, умный и ловкий и что я смогу стать настолько классным парнем, насколько сам захочу. Ей всё это так здорово давалось, при этом никто не делал того же для неё.

– И мне захвати. – Она наклонилась и прикурила от горящей плиты.
– Не самый лучший способ, – в действительности мне хотелось сказать: Ты моя сестра, больше у меня никого нет. Не суй, черт тебя побери, пожалуйста, лицо в огонь.

☆ средний и самый проблемный ребенок в семье лонгботтомов. могла бы быть папиной принцессой, но слишком любила поджигать занавески и внушать младшему брату, что под его кроватью живет душа волдеморта. а если он становился совсем уж надоедливым, могла подвесить его вниз головой на дереве и "забыть", что они играли. это все от большой любви, конечно, ведь младшенький такой сладкий котеночек, что его придушить хочется.

★ названа в честь бабушки со стороны матери, которая внучку любит слепой любовью и считает самым настоящим ангелом. если августа, пока была в своем уме, правнучку пыталась воспитывать и всячески критиковала, то бабуля эббот, напротив, ее всегда защищала и баловала. мэйбл - единственная наследница ее состояния.

☆ в отличие от остальных, не считает фрэнка таким уж идеальным, потому что чаще других слышала, как он говорит такие глупости, что ей самой становилось стыдно, а еще помнит, как он в мокрых штанах возвращался домой, когда они в деревне встретили большую, но совершенно безобидную собаку.

★ вообще, она хорошая, любит маму и папу, терпит братьев, иногда даже навещает деда и бабушку в мунго, играет с ними в ладошки. просто характер у нее скверный совсем как у бабули августы и ей бывает сложно удержаться от колкого комментария, когда следовало бы прикусить язык. возможно, в другой семье это было бы не так заметно, но все почти лонгботтомы такие положительные, что ее язвительность сильно выделяется.

☆ иногда невилл шутит, что эту девочку им подбросили финниганы. мэйбл столько раз устраивала в доме пожар, что это уже давно перестало вызывать у домочадцев панику. ну а что тут поделаешь? она же не специально. вроде бы. был период, когда все ее заклинания превращались в инсендио, но сейчас она уже вроде бы это переросла. но все равно, каждый раз, когда мэйбл злится с палочкой в руках, фрэнк переживает, как бы у него снова не загорелись волосы.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
дополнительно: приходи и мы с тобой будем вместе бороться со злом. и заведем младшего брата, чтобы ты его учила плохому, а я хорошему. я люблю, когда можно писать один пост на 8к, а другой на 2к, и все радуются. у меня сейчас никакого сюжета нет, так что можно обсудить что-то прям фундаментальное. эта заявка не для галочки, я жду сестру и собираюсь вокруг нее плясать.